Вера, творчество и любовь
- Что самое важное в профессии жены писателя?
- Писателя надо любит и «Холит». Здесь без сомнения. Интересоваться, в первую очередь, его творчеством и вообще интересоваться им всем, включая его прекрасными поклонницами, потому что это часть его жизни. Вот недавно меня спрашивали в Черкассах: а вы не ревнуете? А почему я должен ревновать? Это его жизнь, его поклонницы, я ничего не имею против этого. Даже если завтра он мне скажет: Оксана, я влюбился до безумия, я хочу развода, какие проблемы? Я прожила прекрасные 18 лет. То почему он не может прожить 10-20 или надцать лет с кем-то другим? Я вряд ли звонила кому-нибудь, покупала серную или соляную кислоту, обращалась в профком. Когда мы с ним поженились, я бы тоже могла развивать себя, но это было бы дольше и медленнее, а у него уже было в то время имя. Я не тщеславный и не считаю, что не будь Оксаны Цюпи — художницы, художницы, кукольщица, этот мир бы не прожил бы. Я по образованию художник-модельер, но для меня, пожалуй, семья важнее, чем я сама и какие мои амбиции, это нечто наносное в моем понимании.
- То есть ты сознательно пошла на то, чтобы создать ему комфортные условия для творчества?
- Мы за свои права тоже боролись. Ведь что такое 31-32 годы? То они на фестиваль, то они туда, то сюда, а я? Он говорит: а Нина А. дома сидит. Говорю: дорогой, то причем тут я? Женись с Ниной, и пусть она сидит дома. И я смотрю, благодаря мне писатели начали брать своих жен в поездки, и слава Богу — они не сидят дома, печь не ковыряют.
- В понятие комфорта входят вареники, борщ?
- Ну любит мой муж вареники. Я к ним отношусь индифферентно, и когда он просил сделать вареники, меня это немного напрягало, ибо ты, жена, стой лепи вареники, а я поеду на фестиваль или книгу почитаю или погуляю. Пока в один прекрасный момент я не увидела, как мама Саши на ровном месте закатила ему скандал, после чего подумала: все мы мальчики и девочки, и если уж мамы нас не жалеют, буду я жалеть. Не в смысле мамы, а в смысле девочки, жалеет этого мальчика. Такой вот толчок. По большому счету, корона моя не придет и ручки мои не шатаются. Я не могу сказать, что я каждый день делаю вареники, но я их делаю не по принуждению, а с удовольствием. Я мало что умела делать — супчик какой сварить, вареники умела, по рецепту, яичницу поджарить, картофель, и мой муж такой картофель жарит, закачаешься. Много разной глупые я научилась делать для Ирванца.
У нас такие отношения, как между 12-летней девочкой и 12-летним мальчиком, эта первая влюбленность, романтизм. У меня довольно специфическое чувство юмора, довольно резкое и весьма человек, я могу так пошутить, что некоторые и заплачут, и мы с ним в этом плане всегда на одной волне. И это мне тоже нравится.
- Что вы вместе делаете?
- Едим вместе — это ритуал. Ссоримся вместе, ходим в гости, на выставки, отдыхаем практически вместе — когда в прошлом году попытались отдельно, нам ужасно не понравилось. Решили, что таких экспериментов делать не будем. Путешествуем вместе, разговариваем много. У нас нет детей, потому что у них там было в школе — такого нет, скорее, посиделки с разговорами «за жесть». Постель не потолок — ненавижу, терпеть не могу, стелет и составляет постель мой муж, сколько я себя помню с ним, и это очень поражает людей в поездах.
Мы с ним все время собираемся написать совместную книгу — все истории и анекдоты о наших друзей, за 18 лет очень много историй случилось.
- Писатели не относятся к наиболее обеспеченных категорий граждан. Ты «пилит» мужа за деньги?
- Нет, деньги это тлен — пришло-пошло. Знаешь, есть такие конфеты — Mars и Nuts, в 90-х годах мы покупали одну, делили на 8 частей, и это было нечто. Я вспоминаю, ему хотелось еще Того сладкого, я всегда отдавала свои частицы. Нет у нас машины, нет дачи, ну и что? Я сторонник других ценностей, как говорила моя бабушка, умение за плечами не носить — а где висиешся, где расцветут — жизнь покажет. Я когда была безумно влюблена в Пастернака, он — Водолей по гороскопу, как и Ирванец, и это, пожалуй, тоже повлияло на то, что я вышла за Сашу. Он также принадлежит к когорте людей, которые не ходят по земле — они над ней ходят. Есть три программные вещи, которые держат меня в этом мире, — вера, творчество и любовь.
- А тебе приходится разбирать рукописи? Хотя сейчас уже рукописей и нет.
- Ха-ха-ха, приди к нам, увидишь. Я с ним ссорюсь, говорю, пусть прекрасные поклонницы не варят вареников, я на всех сварю, пол не будут мыть, пусть разберут архив. Он в ужасном состоянии. Я ему угрожаю: ты доиграешся, если ты умрешь раньше меня, так сгребу все и выброшу. Да, я страшная женщина.
- Мне кажется, что Саша внутри если не депрессивный, то довольно мрачный человек и очень уязвим.
- Да, и уязвим, и некоторое очень детское. Больше я бываю моментами депрессивная, но мы постоянно поддерживаем друг друга.
Мои приятельницы на фейсбуке все время мне пишут: а почему Ирванец нас не френды? Я говорю: извините, во-первых, это не ко мне, а во-вторых, кто вы такие? Он френдиться с молоденькими девушками, которые его читают, цитируют, ему приятно перед ними разрыхлять хвоста. Если вы уж так хотите с ним дружить, то не только лайкнить, а напишите, что вы являетесь поклонницами его творчества, читаете с 14 лет, сделайте человеку приятное, ну не будет же он такой сволочью, что после этого вас не зафрендить.
- Буду знать, по каким критериям Ирванец френды на фейсбуке. У вас, кстати, на ФБ свои отдельные отношения. То есть жизнь, а есть виртуальная жизнь — это такая игра.
- Конечно, игра должна быть на всех этапах жизни. Это же смешно, если я вышла замуж, то это единственная моя роль? Как говорила одна знакомая: «Я — супруга», и это мне напоминает какой трехдневный суп, в котором плавают тряпки для мытья посуды. Нет-нет-нет, мы разные, и чем больше разных ролей, тем интереснее. Мы с Ирванцом когда ссоримся или отношения выясняем, рассказываем о своей следующую пару. Вот у меня есть такой Гриша, сантехник, он будет уметь прибивать гвозди, сантехнику чинить в квартире, будет знать, как замки открываются и закрываются, а у него две — то Лиля Ш., то Наталья Михайловна, он тоже может рассказать, что будет делать его Лилечка и какая она. По такой игрой отношения выясняются легче.
- Ты чувствуешь себя за ним как за каменной стеной?
- Нет, один раз я с одним человеком такое чувствовала — мне не понравилось.
- Оксана, есть такой, виртуальный хотя бы, клуб жен писателей?
- Нет. Это требует свободного времени, а его не хватает даже для творчества. Я интровертная человек и холерик — это ужас: интровертный холерик, он там внутри бегает и производит свою внутреннюю электричество.
- Ирванец всегда веселый, дружный, держится ровно и демократично. Как ты думаешь, когда Александр Васильевич станет почтенным классиком?
- Я не вижу предпосылок для этого, думаю, он уже не изменится. Но я ужасно рад, что он преподает в Острожской академии на специальности «литературное творчество». Мне кажется, что после 45 у мужчин появляется потребность систематизировать свои мысли и передать кому опыт, знания, потребность отдать то, что ты получил. Ему интересно то, что дети пишут, им, надеюсь, тоже, он помогает им и практику проходить, и поддерживает с ними отношения.
- Ты считаешь, он должным образом был оценен в Украине?
- Думаю, нет — и как специалист, и как писатель. У него прекрасное образование, и с нынешней тотальной безграмотностью это никому не нужно. Люди, которые считают себя писателями, пишут безграмотно, это нонсенс. Саша был бы прекрасным литредактором, но он не может сидеть на одном месте с 9-и до 18-и, и я его прекрасно понимаю и никогда в жизни не заставляла этого делать.
Его воспринимают как Сашка Ирванца — автора остроумных стихов. Извини, «Ровно\Ровно» на фоне того, что сейчас происходит в стране … В 2004-2005 ему говорили: ну, Ирванец, ты придумал все это, но не так все получилось. Дай Бог, чтобы все было не так, сказала я. Я за ним замечаю: вот он любит писать фикшн — возьмем «Болезнь Либенкрафта», но оно так ложится на нашу действительность, что иногда страшно. Я ему периодически говорю: на месте этого государства и этих людей я бы платила тебе большие деньги, чтобы ты просто ничего не писал.
Я понимаю, что он немножко по-другому себя позиционирует. Он не может не писать свои иронические стихи — они ему в голове складываются. Интересно наблюдать за процессом созидания, он ходит и вдруг какой-то толчок, кусочек информации, обрывок новости — вышел покурить и все.
- Как нужно себя вести, когда писатель Ирванец пишет?
- Сейчас его компьютер стоит на кухне, поэтому я практически не выхожу на кухню: он чай заваривает, а когда проголодается, приходит сообщает, тогда я иду и готовлю. Я стараюсь быть «ще воды, ниже травы». Но он работает с передышка — полчаса пишет, а потом надо покурить, зайти в интернет или выпить чаю, музыку включить. Не знаю, работал бы он более плодотворно, если бы у него был собственный кабинет, он закрывался и писал две страницы стихов в день, пять страниц прозы и три страницы эссеистики.
- Что ты ему подаришь на день рождения?
- Я стихотворение написала для мужа, это мало? Саша прочитал, пошел курить на балкон, возвращается и говорит: ты знаешь, ты СТИХОТВОРЕНИЕ написала, ничего не могу сказать — хороший. Я его прочитаю в присутствии его друзей-писателей в день рождения.
- У него много друзей?
- Есть первый круг друзей, второй круг друзей и т.д. Близких друзей очень мало, но это и нормально. Он очень ценит общение. Есть сентенция, которую ему недавно напомнили: цени своих старых друзей, потому после 40 трудно заводить новых. Он говорит, когда еще не было 40, я думал: да, как правильно сказано, но сейчас появились друзья, которых я не ожидал, что могут такие быть, и которых я ценю не меньше, чем старых.
- Дендизм Ирванца — это твоих рук дело?
- Да какой дендизм? Я его до сих пор не могу отучить заправлять футболку в брюки.
- Я помню 12 «художественных» камизельок, которые ты ему сделала в разной технике, с различными фактурами, цветами, это было так артистично.
- Не знаю, сколько у него там еще осталось камизельок, но было 12. Были и пэчворк сделаны, и вышитые, а благоволение он одну — вышитую по черному. Удивительно, насколько в творчестве он авангардовий и насколько консервативен в жизни, в еде. Он мне недавно сказал: ты для меня открыла такие вещи — я теперь пью херес и шампанское брют. Я рад, это не худшие вещи, которым можно научить мужа.
Знаешь, я его люблю за искренность, за то, что он не конформист и уже никогда им не будет. Я не могу сказать, хорошо это или плохо, вот такой он есть, мы с ним этим подобные. Потому что деньги — это все тлен, не хочу ни денег, ничего такого, потому что утром мой муж просыпается, целует меня и говорит «Я тебя люблю» и вечером целует и говорит «Я тебя люблю». Думаю, это самое важное.